У нас в России благотворительность началась с Великого князя киевского Владимира, с принятия христианства. Сразу же как-то появились эти идеи благотворительности. Сразу же был поставлен вопрос о бедных, больных, нищих, голодных. Развозились  продукты питания, устраивались разные пиры для людей, которым нечего было есть и т.д. Благотворительность в Киевской Руси в домонгольский период, в общем, развивалась и была достаточно значительной. Естественно, и отдельные представители феодальной верхушки уже тогда отличались. Были замечательные примеры, когда уже в Х веке организовывали  детские центры, помощь больным, помощь голодным и т.д.

Потом наступил ужасный период татарского нашествия. И очень много людей оказалось на грани, вернее даже за гранью, между жизнью и смертью. И здесь опять-таки многое у нас погибло, наше государство фактически развалилось. Но общественность боролась и в эти тяжелые века, в эти тяжелые времена за людей.

Центрами этой борьбы были, конечно, монастыри и церкви. Вы знаете, что татаро-монголы церкви не трогали, налогов с них не брали. К церквям относились, в общем, так, с каким-то даже, может быть, преклонением. И очень много людей было спасено. Церковь в этот период поднимается как единственная общественная организация, которая сохраняла, вообще, страну, сохраняла народ и т.д. И так было достаточно долго.

Ещё до Петра в Москве было порядка сотни богаделен, в которых находилось около пяти тысяч призреваемых. Сотня богаделен, пять тысяч — это вообще не так мало, если учитывать, что население Москвы при Петре составляло тысяч двести, может быть, немного меньше…

Царь Федор Алексеевич ставит вопрос о необходимости государственного вмешательства в благотворительность. Аргументируют это тогдашние государственные деятели тем, что развелось невероятное количество нищих. Это российский феномен, российское «нищелюбие». Жизнь была такая, что люди, простые люди не разбирались, действительно человек болен или он мошенник и жулик. Подавали всем, помогали всем. И создалось целое сословие праздных паразитирующих нищих.

Петр I уже очень энергично вмешивается в это дело и ставит вопрос о том, что государство обязано заниматься благотворительностью. У него десятки указов, распоряжений, направленных на то, чтобы навести порядок в этом мире нищеты и бедствий, отделить действительно страдающих и нуждающихся в помощи общества людей от бездельников и паразитов, отделить их друг от друга. И для одних создать госпитали, направлять их в госпитали, направлять их в монастыри, отправлять их под опеку церкви. А с другими поступать очень строго: заковывать в железо, бить плетьми, клеймить, отправлять даже не в армию, а на флот, отправлять в рудники, на железоразрабатывающие заводы и т.д.  Петр, как вы понимаете, человек был суровый.

Вот таким образом предписывали людей, которые пострадали на войне, инвалидов войны, солдат, офицеров и распределяли по монастырям, поскольку они не могут кормиться собственным трудом. И монастыри обязаны их содержать.

Но обилие таких указов и распоряжений вовсе не означает, что они все исполнялись. Это была такая своеобразная пропаганда декретами, законами. Тем не менее, всё-таки, кое-что делалось.

После того, как Петр умер, до периода Екатерины Второй, все дела были пущены в основном на самотек.

Завершает этот период благотворительности Екатерина Вторая. В 1775 году, уже буквально на следующий год после своего воцарения, она подписывает подготовленный Иваном Ивановичем Бецким (деятель российского образования, просвещения, благотворительности) Указ о создании Воспитательного Дома в Москве. Там сейчас Военная Академия (имени то ли Суворова, то ли Кутузова). Это около Яузского  моста огромный  великолепный комплекс.  Незаконнорожденных детей бросали. Стали туда брать детей. Просто брать. Думали, что женщины будут  стесняться новорожденных детей туда приносить, которых или не могут выкормить или не хотят выкармливать. Были устроены приемные пункты, где она могла отдать его в какое-то окошко, не называя себя. За Московским воспитательным домом через некоторое время был создан такой же воспитательный дом и в Петербурге. Причем, в своем указе Екатерина написала, что общим иждивением надо создавать это дело, т.е. что не просто государство вам будет помогать и всё. Большие деньги были нужны. И деньги были найдены. Этот воспитательный дом в основном был построен на деньги Демидова. Потом этот воспитательный дом оброс всякими прочими заведениями — сиротскими институтами и т.д. Как во всяком государственном большом учреждении, там была очень высокая смертность. Её никак не могли уменьшить даже в XIX веке. Иногда, я боюсь даже цифры эти произносить: умирало до девяноста процентов тех детишек, которых удавалось туда собрать.

Но все-таки дело было начато. А потом в 1775 году Екатерина создает целую систему благотворительности. В каждой губернии создается Приказ общественного призрения (пишется через букву «и»). Призрение, призреть — значит помочь, пригреть и т.д. Дали каждому Приказу что-то по 15 тысяч рублей, т.е. деньги были очень малые. Было разрешено каждому губернскому Приказу общественного призрения  заниматься коммерцией, т.е. отдавать эти деньги в рост, кредиты выдавать под проценты, вкладывать их в какие-то там кампании, предприятия и т.д. Я вам должен сказать, через 50 лет из этих вот 15000-х сумм вырос общий капитал в 25 миллионов рублей. Они должны были создавать училища для детей, больницы, богадельни, естественно. Капитала всё равно не хватало. Была поставлена такая проблема в общегосударственном масштабе, чтобы собирали еще пожертвования частных лиц.

У нас, конечно, несколько одностороннее представление об этих тогдашних учреждениях. Сразу же вспоминается гоголевский «Ревизор»,  где был попечитель богоугодных заведений, и прочие такие вещи. Конечно, как во всяких казенных заведениях, много там было всяких недостатков. Но всё-таки важно то, что проблема была поставлена в государственном масштабе. Это имело очень большое значение.

Павел I дальше двинул это дело. Он создал нечто вроде Министерства социальной помощи. Он создал Ведомство императрицы Марии. Его жена, Мария Федоровна была очень деятельным человеком. Сначала она  занималась этими двумя воспитательными домами и небольшим количеством приютов. А потом, в течение следующего столетия ведомство императрицы Марии насчитывало уже 400 или 500 разных учреждений. Больницы, приюты, богадельни, целые общества благотворительные стали сюда входить. В основном, ведомство императрицы Марии тоже существовало на частные средства. Государственный бюджет давал туда очень небольшие суммы. Почему давали частные средства? Ну, это был и почет, и потом люди все-таки тоже хотели принять участие в этом деле.
При Александре I  начинают развиваться ещё другие благотворительные общества. Например,  были созданы Человеколюбивое общество, Тюремное благотворительное общество. В каждой губернии был тюремный мужской комитет и тюремный женский комитет. Тюремный мужской комитет, как правило, возглавлялся губернатором. Они собирали деньги, попечительствовали над тюрьмами. Это не значит, что они старались помочь побыстрее освободиться, пересмотреть судебные решения. Нет, они собирали дополнительное питание, они собирали одежду, они старались устроить там мастерские,  потому что в те времена не было принято, чтобы заключенные работали, а работа в местах заключения очень важна нормальному заключенному. Создавались мастерские, библиотеки. Как правило, жены губернаторов возглавляли Дамский благотворительный комитет о тюрьмах. Естественно, если первые лица губернии занимаются этим делом, то уж, конечно, они не остаются одинокими. И, хотя бы из карьерных соображений чиновники или деятели местного бизнеса и помещики для того, чтобы высветиться перед вышестоящими,  конечно, участвуют в благотворительной деятельности. Короче говоря, всё-таки это был период, в основном, государственной, казенной благотворительности, но под крышей этих государственных благотворительных организаций всё-таки появлялись люди, которые хотели принимать участие в этом деле. Какие-то силы общественные стали создаваться.

Во второй половине ХIХ века было отменено крепостное право. Крепостное право сдерживало развитие общественной жизни. Поэтому настоящее развитие благотворительности начинается после освобождения крестьян в 1861 г.

В 1864 г. государство разрешает существование общественных организаций. В сельской местности – это земства, в городах – это городские думы. И земства, и городские думы не являются частью государственного аппарата. Они называются организациями самоуправления. Выборы, конечно, не на основе всеобщего избирательного права. Право голоса имеют, может быть от одного  до трех процентов жителей Москвы, например. Тем не менее, это общественность. Все решения этих общественных организаций должны быть утверждаемы в государственных учреждениях, то есть в канцеляриях губернаторов. Целые отрасли жизни отдаются этим общественным организациям. В городах – это образование, начальное и среднее, это здравоохранение и это все коммунальные проблемы. До этих реформ, например, улицы Москвы принадлежали министерствам. В результате этих реформ город получил власть над своей территорией. И, более того, город был обязан уже заниматься благоустройством. К этим общественным организациям предъявлялись претензии, они получили право учреждать свои налоги, свои, кроме государственных. И на эти свои налоги они должны были работать в этом направлении. Естественно, в этих рамках развитие благотворительности пошло совершенно невиданным темпом.

И ещё, самый главный момент. Помещик, барин совершенно не был заинтересован в развитии, например, грамотности своих мужиков. Они должны были пахать, сеять традиционным образом. Если они пьянствовали, то он драл их розгами или, вообще, мог ссылать в Сибирь, отдавать в солдаты и т.д. Фабрикант, заводчик нуждался в грамотных рабочих. Этого требовал от него бизнес, требовал от него  рынок. Когда они начали создавать свои фабрики и заводы в конце еще ХVIII века, эти люди буквально плакали от того, что нет рабочих. Желающих работать много, но никого нельзя взять, они настолько неграмотные, что только всё ломают. Короче говоря, возникла потребность в этой самой благотворительности. Она стала не просто делом духовных порывов, как это в значительной степени было раньше, она стала объективной экономической необходимостью.

Фабрикант был заинтересован, чтобы его рабочие не болели, чтоб его рабочие не помирали рано, потому что ему придется обучать новых, и это невыгодно. Неграмотность невыгодна, дикость невыгодна, плохое состояние рабочих невыгодно и так далее, и так далее.

И вот тут эта гуманитарная, филантропическая деятельность сливается с объективной потребностью. И, поэтому, начинается социальное развитие на совсем другом уровне. Я могу сказать так — это была часть жизни. Как у нас при советской власти была общественная деятельность? Считалось, что каждый нормальный вообще советский человек обязательно кроме производственной деятельности, от которой он получает деньги, должен заниматься еще бесплатной общественной деятельностью, кто чем. В какой-то степени можно сказать, что благотворительная деятельность до революции – это и была всякая общественная работа. Она была в самых разных форматах. Богатые люди в основном вкладывали деньги в благотворительность, их  жены вкладывали свой труд в благотворительность,  а простой народ жертвовал, что мог,  даже иногда очень небольшие суммы и принимал участие в этой благотворительной деятельности  тоже своим трудом.

Краснопевцев Л.Н., главный хранитель музея предпринимателей, меценатов и благотворителей в Москве

Лекция Школы добровольцев «Милосердие» фонда христианского просвещения и милосердия имени святителя Луки Войно-Ясенецкого